alexz105 - Telum dat ius ...[оружие дает право]

— Вот видишь? Все совсем не просто, — повторила Марчбэнкс, которая весьма пристально следила за лицом собеседницы. — К тому же Молли — урожденная Пруэтт, а это само по себе о многом говорит.

Гермиона непонимающе взглянула на старую колдунью.

— Да–да, Грейнджер. Молли из рода, который славится своей нетерпимостью в делах сердечных и изрядной неуравновешенностью. Ну, посуди сама: кто в этой семье был инициатором побега и брака против воли родителей? Заметь, родителей обеих сторон. Догадалась? А это безостановочное производство детей до получения желаемого результата? Молли хотела девочку и добивалась этой цели, принеся ради нее в жертву и свое здоровье, и свою внешность. Мужские интересы Артура при этом она просто проигнорировала. Упрямство Молли превратило эту семью в притчу во языцех. Ты обратила внимание, что все их старшие дети при первой же возможности покидали семью? И это при том, что их любовь к родителям, младшим братьям и сестре не подлежит сомнению.

Слушать все это было неприятно. Как будто она присутствовала при разговоре пожилых и умудренных опытом женщин. Миссис Марчбэнкс разговаривала с ней, как с равной по уму и опыту, и девушка остро почувствовала свою житейскую несостоятельность. Она никогда не глядела под таким углом зрения на семью, где ей, в общем–то, всегда были рады.

Почти всегда.

Почти рады.

«А ведь миссис Марчбэнкс права, — поняла Гермиона, — теперь я для Джинни и миссис Уизли — предательница, которая, пользуясь обстоятельствами, отвергла Рона, и самое главное — влезла в постель Гарри Поттера!»

— Но это неправда! — запальчиво ответила девушка сама себе вслух и тут же опомнилась.

Гризельда с удовлетворением кивнула головой.

— Вижу, что ты поняла. А теперь ты еще должна понять самое главное. Ты ни в чем не виновата!

Старая колдунья повернула ее к себе лицом, и каждое свое слово сопровождала тычками пальца в грудь девушки.

— Ты ни в чем не виновата и тебе не в чем оправдываться. Даже не вздумай пытаться объясниться или извиниться. Поставишь себя в положение виноватой и дашь против себя оружие. Ибо нет женщины, которая поверит, что она в чем–то хуже соперницы! Нету! Поэтому чужую удачу они всегда объясняют коварством конкурентки. Опоила! Приворожила! Задом перед парнем вертела! Или передом! А раз извиняется, значит, знает кошка, чье мясо съела! Разорвать ее в клочья — разлучницу!!! Ась?!

С последними словами старая леди изобразила на своем лице такую неумолимую жестокость, что по лицу Гермионы потекли слезы. Почему–то она очень легко представила себе, что все это именно с таким лицом произносит Молли, и ей стало гадко и противно. Девушка уткнулась лицом в ладони и расплакалась. Миссис Марчбэнкс явно не ожидала такого сильного эффекта от своих слов. Она быстро накинула Дезиллюминирующие чары, призвала заклинанием садовую скамейку, встала на нее и, обняв девушку за плечи, привлекла к себе, шепча ей на ухо какие–то слова утешения.

Простояли они так с четверть часа, а когда Гермиона успокоилась, Гризельда продолжила свое наставление:

— Считай, что ты сейчас выплакала те слезы, которые у тебя были бы после первой же встречи с Молли. Этот разговор для тебя как противоядие. Теперь ты знаешь, что может произойти и готова к этому. Помни, что вины на тебе нет. За тобой твое право на счастье. Ты должна это право защищать. И точка! Ну? Улыбнись, ребенок ты мой трепетный. Слушай меня, старуху, я плохого не посоветую. К Джинни специально не ходи. Случай сам вас сведет. С миссис Уизли держись, как хозяйка с гостьей. Это быстро ставит на место даже самых разъяренных дам. И не вздумай извиняться! С остальными Уизли веди себя, как обычно. У них хватит ума сделать вид, что ничего не произошло. А я присмотрю за Молли, чтобы эта упертая дуреха ничего не натворила сгоряча.

Гермиона, чувствуя на щеках холодок от подсыхающих слез, благодарно покивала головой. Старая колдунья слезла со скамейки, сняла маскировку и жестом предложила девушке пройтись. Они ушли от замка и свернули на боковую дорожку. Девушка поняла, что это еще не все. И точно.

— Тут еще такое дело, Грейнджер, — помрачнев, начала Гризельда, — ситуация осложняется тем, что в плену у Пожирателей Джиневру Уизли изнасиловали!

От входной двери раздалось деликатное покашливание. Оба аврора резко развернулись и наставили на незваного гостя свои палочки. Тот не стал дожидаться, пока в него полетят заклятия, и скинул с головы капюшон мантии. — Поттер? — потрясенно прохрипел Аластор. — Да, это я, мистер Грюм. Можно мне тоже узнать, кто был предателем все эти годы?

— Хм. Рановато тебе, парень, знать такие вещи, — Аластор пытливо смотрел на юного мага, ощупывая взглядом своего единственного глаза каждую деталь его внешнего облика. — Ты последние недели своевольничаешь, как мне известно. Считаешь себя умнее других?

Гарри независимо дернул плечом и небрежно ответил:

— А что, у вас другие Избранные есть? Не слышал об этом.

— Наглеешь, Поттер, — констатировал старый аврор и демонстративно отвернулся в сторону.

Кингсли поднялся и, помедлив, направил палочку на Гарри. Тот немедленно выхватил свою. Грюм поднял изуродованные брови.

— Весело живете. Вы уже друг против друга колдуете?

— Мистер Поттер! — твердо произнес чернокожий аврор. — Вы должны оставаться здесь до прибытия директора Дамблдора. Прошу не делать глупостей, если потребуется — я применю силу.

Гарри как можно более нагло усмехнулся:

— Вот как? И вы уверены, что справитесь?

Грюм негодующе хрюкнул:

— Мальчишка! Если потребуется, то я Брустверу помогу. Ты слишком зелен, чтобы принимать самостоятельные решения! Кстати, что это за слухи о Старшей палочке?

— Она у меня в руках. И не угрожайте мне. Я сам пришел сюда за ответами и не уйду, пока не получу их.

Грюм и Кингсли переглянулись. Бруствер опустил палочку и сел на свое место. Поттер прислонился к дверному косяку.

Спустя пару минут старый аврор нарушил молчание:

— Кажется, я что–то слышу…

И точно, откуда–то сверху раздалось приближающееся хлопанье крыльев, затем полыхнул язык пламени, и феникс во всем своем великолепии приземлился на стол рядом с рамой портрета. В когтях он сжимал черный продолговатый чехол. Грюм хрюкнул, приветственно подняв руку. Кингсли встал. Поттер крепче сжал свою палочку. Птица настороженно разглядывала всех присутствующих и не торопилась складывать крылья. Поттер удостоился лишь одного пристального взгляда, а Грюма она рассматривала особенно внимательно. Наконец, приняв какое–то решение, феникс наклонился к портрету, Стекло на раме помутнело, но никаких внешних проявлений магии при этом заметно не было. Изображение директора на нем так и не появилось. Из рамы раздался голос Дамблдора:

— Великий Мерлин! Какие гости! Какие новости! Аластор, ты жив?

— Как видишь! — отозвался аврор.

— Кингсли, мальчик мой, ты проверил нашего старого друга?

— Да, сэр. Он ответил на контрольный вопрос, к тому же ваша защита пропустила его, значит, вы сообщали ему адрес для прохода через Фиделиус.

Складывалось странное впечатление, что глазами и ушами Дамблдора по–прежнему оставался феникс, но разговаривал директор при помощи портрета.

— Извини, Аластор. Ты знаешь наши правила. Ты сам их устанавливал, не так ли? А мистер Поттер подтвердил свою подлинность?

Кингсли замялся. Он совсем упустил этот момент. Появление Грюма выбило его из колеи, и парень остался непроверенным.

Голос Дамблдора становился все добрее и участливее:

— Гарри, я рад видеть тебя целым и невредимым. Извини меня за ночной инцидент в Хогвартсе. Я был уверен, что Фоукс атакует Пожирателя. Ведь ты стоял спиной. Когда я увидел свою ошибку, то попытался подхватить тебя, но ты принялся палить, куда попало. К тому же я убедился, что ты овладел заклинанием Левитации, а значит, твоей жизни ничего не угрожало.

В глаза Поттера сначала отразилось замешательство, но он спокойно ответил:

— Ничего страшного со мной не произошло, как видите. Но я прибыл сюда не для того, чтобы получить ваши извинения. У меня гораздо более важный вопрос. Кстати, он касается и мистера Грюма, который воскрес столь чудесным образом.

В голосе Поттера стремительно нарастала язвительность. Аластор посмотрел на парня с некоторой тревогой. Голос Дамблдора же, казалось, сочился медом.

— Ну конечно, Гарри. Спрашивай. Я рад, что ты вернулся и отвечу на все твои вопросы.

— Сэр, — несколько волнуясь, начал Поттер, — я получил свидетельства, которые говорят о том, что мои родители погибли не так, как это изложено в официальной версии министерства. А ведь эту версию все узнали от вас. Я хочу знать правду!

Кингсли недоуменно нахмурился. Грюм негодующе хрюкнул. Феникс на мгновение замер.